Битва в горах

Опрокинут обломками неба
Золотую монету искал
В этом доме, где нет Его хлеба –
Лишь величье оскала у скал.

С молчаливой пугающей властью
Мне в глаза с облаков посмотрел
Черный коршун – хранитель ненастья.
Видит хищник, где скалам предел.

Даже знает, где тускло мерцает
Мной потерянный рубль золотой,
С королевских высот созерцает
Расколовшийся на два покой.

Я пытался в глазах твоих, стражник,
Прочитать на вопрос мой ответ,
Обещая в ущелиях страшных
Не терять больше светлых монет.

Я пытался,… но хохот надменный
Показал, кто здесь князь, а кто – так...
Одинок и забыт средь вселенных,
Потерявшийся чей-то пятак.

Только Чей? И Кого позабыл я?
Кто как я безутешен, один?...
Память–птица расправила крылья –
Белым соколом ввысь до вершин.

Поединок… Дай, Боже, победу,
Соколиную песню пропой!
Меч мой ныне –  надмирная Веда –
Святый, Крепкий, Бессмертный Покой!

Зимняя сказка

Утро. Зимняя сказка.

Чисто снежное поле.
Тройка коней. В салазках
Двое – любовь и воля.

Ветер летит навстречу –
Тонких следов узоры –
Вечный январский вечер
Скоро наступит, скоро.

Ночь. И звезда в зените.
В небе явила Слово.
Кони мои... Замрите!
Сердце мое,
Ты снова?..

Добрая снежная ласка.
Книжной страницей – поле.
Тройка коней, как в сказке,
вместе – любовь и воля.

Душа колокол

Что же ты, душа моя, пуста
Как звенящий колокол церковный...
Сомкнуты безмолвием уста,
Волосы роскошные покровны.

Я дивлюсь тебе, мой свет, вослед,
Твоей тяге к дому с куполами.
Ты проходишь, зябко прячась в плед
Мраморными, гулкими полами.

Будешь ты за белою стеной
Долго плакать жаркими слезами.
Схвачена несбыточной мечтой
Перед золотыми образами.

За оградою молитв твоих
Я стою один, как будто нищий.
Я не муж тебе и не жених
И не житель царств, которых ищут.

Твой слуга и твой хранитель я,
За покровы тайны не ступаю...
Боже, как полна душа моя!
Как церковный колокол – пустая...

 

Отрада

Что дает воистину отраду в жизни?
Здоровье? Успех в делах? Любовь?
Да. Да. Да.
Трижды прав тот, кто следует по жизни этим курсом.
На каком-то этапе ему открывается, что и эти "три кита", на которых покоится его рай, не сами по себе суть, но указуют на поход дальше и выше.
И тогда открывается ему, что служение Богу душа почитает высшей отрадой для себя. Нет большего счастья, чем служить Всевышнему каждое мгновение жизни. Исполнять Его Волю, дышать Его дыханием, мыслить Его разумом. Потому что Воля Божия - это и есть настоящая воля души и подлинная её свобода. А то, что раньше принимала душа за свою волю вовсе таковой не является.

Зарево свободы

То зарево и Солнца и Огня,
В нем оплывают стены Первостольной.
И занялась пронзенная змея,
И покосился герб необновленный.

И коекождо убо нас теперь
Ждет чаша или нож, увитый вишней…
Как знаки тени.
Сквозь стальную дверь
Явилась Та, что прежде слыла лишней!

Мы вышли из дома, мы покинули город

Весна. Солнце светит по-особенному. Воздух пропитан свежестью и еще какой-то неуловимой словами благодатью. Такой, что когда вдыхаешь этот мартовский ветер, хочется улететь... в никуда.
Как это поется в незабвенной песенке ранней МВ:
Ветер над городом
Это не просто так -
это знак
Оставить дом...

Молитва

Перед Тобой без масок, без одежд
Затеплю шелковый огонь свечной.
Без голоса,
без страсти,
без надежд
Молюсь
и восхожу как дым печной.

Молюсь,
но темен серый мой полет.
Тяжел, не достигает потолка.
От многолетней копоти налет –
Вид затемнен святого уголка.

Клубами дыма мягкими стелюсь
Пред Образом, покрытым серебром.
И в темноте нагой шепчу, молюсь:

с Тобой твой раб и сердцем и ребром,
с Тобой,
а без Тебя мне смысла несть
и жизни несть.
Вдруг стал себе незрим.
Знаменья нечувствительная весть:
Растаял воск и расточился дым.